Эксперт. Смотреть страницы где упоминается термин подушная подать. Указ о подушной подати

ПОДУШНАЯ ПОДАТЬ.

Коренной переворот потерпело при Петре прямое обложение. «Дворовое число» давно уже стало никуда не годным основанием обложения, а новая петровская канцелярия испортила его еще более. Распределять налоги по переписям 1710 и 1717 гг., показавшим большую убыль дворов против переписи 1678 г., было невыгодно. Правительственная статистика, оберегая казенный интерес, придумала остроумную комбинацию: в основу нового губернского деления 1719 г. она положила роспись дворового числа, составленную по переписям разных лет, выбирая из прежних переписей подходящие цифры. Получился блестящий результат: число тягловых дворов, по переписи 1678 г. не превышавшее 833 тысяч, теперь, после засвидетельствованной дважды убыли, перешагнуло за 900 тысяч даже без посадских дворов. Это статистическое дурачество тогдашней канцелярии лишало подворное обложение всякого практического смысла и заставляло искать другой окладной единицы, а переписи 1710 и 1717 гг. прямо на нее указывали, вскрыв любопытное явление, выясненное в упомянутой книге г. Милюкова: убыль дворов шла по местам одновременно с приростом населения. Средний состав тяглого двора сгущался и доходил до пяти с половиной мужских душ вместо обычных трех или четырех. При подворном обложении этот прирост для казны пропадал: оставалось перейти к поголовщине. Мысль о поголовной подати зародилась в московских финансовых умах еще во времена Софьина князя Голицына. Публицисты Петра тоже ничего не придумали умнее головы мужского пола: этой окладной единицей они надеялись устранить разорительную неравномерность подворного обложения. С этой точки зрения ратовал за поголовный налог в интересе уравнительности обложения обер-фискал Нестеров еще в 1714 г.; за ним другие писали о пользе переложения подати с дворов «на персоны», или на семьи. Петр был, кажется, довольно равнодушен к экономической и юридической выработке новой системы обложения; его больше занимала интендантская сторона дела — довольствие армии и флота. Он не понимал вопроса о согласовании военного расхода с платежными силами народа. На русского плательщика он смотрел самым жизнерадостным взглядом, предполагая в нем неистощимый запас всяких податных взносов. Прожектеры и прибыльщики писали ему, что его «низкие подданные» зело суть отягчены и, если больше будут отягчены, останется земля без людей, а он в 1717 г. пишет Сенату из Франции, что «и без великого отягощения людям денег сыскать мочно»; понадобятся деньги — прибавить временно пошлины на всякие промыслы, ввести «поголовщину по городам и иные сему подобные, от чего разоренья государству не будет», а где объявится растрата, «чтоб немедленная инквизиция была и экзекуция». Не задумываясь над сравнительными удобствами или неудобствами разных окладных единиц: двора, семьи, работника, души, предоставляя это Сенату, Петр видел в податном вопросе только два предмета: солдата, которого надо содержать, и крестьянина, который должен содержать солдата. В ноябре 1717 г., быв в Сенате, Петр сам написал указ, изложенный тем летучим стилем, который поддавался только опытному экзегетическому чутью сенаторов: «Распорядить сухопутное войско и рекруты морские, кроме жалованья, и провиант на крестьян, скольких душ или дворов один, что удобнее будет, солдат и драгун и офицер по рангам кроме генералитета, применяяся к податям нынешним, ибо как сие положится, от прочих всех податей и работ свободны будут». Итак, все прямые налоги предполагалось заменить одним военным, подворным ли или подушным, все равно или еще не было решено; этот налог распределялся на крестьян по расчету стоимости содержания солдата, драгуна и офицера. Через несколько дней предпочтено было распределение по душам, «работным персонам», и Сенат, толкуя указ Петра, 26 ноября 1718 г. предписывал перечислить все сельское пахотное население мужского пола, всех «не обходя от старого до самого последнего младенца». Мы уже знаем, как медленно и с какими затруднениями производилась перепись с ее поверкой, ревизией. От нее сохранилось несколько разновременных итогов, среди которых трудно разобраться: число душ по ним колеблется между 5 и почти 6 миллионами. Сохранилась сенатская смета подушного сбора на 1724 г., к которой в 1726 г. Камер-коллегией по указу Верховного тайного совета присоединена роспись действительных поступлений подушной подати за сметный год с обозначением недоимки по губерниям. Принятая в руководство для расквартирования полков и для податного учета 1724 г., сенатская смета с прибавленной к ней росписью представляет проверенное изображение подушной системы за первый год ее действия и за последний год жизни ее творца, без перемен, каким она подвергалась вскоре после его смерти. По этой ведомости значится всего тяглого населения 5 570 тысяч душ, в том числе городских 169 тысяч. Подушный оклад устанавливался в связи с ходом переписи: рассчитанный сначала в размере 95 копеек, он потом спустился до 74 копеек; с целью уравнять в тягостях все души на государственных крестьян взамен платежей владельцам положен был дополнительный 4-гривенный сбор; городские тяглые обыватели платили по 1 рублю 20 копеек с души.

Для удобства изучения материала, статью разбиваем на темы:

Отменил беспошлинный ввоз чугуна и железа.

Однако эти действия не привели к улучшению финансового положения в стране, наоборот, оно еще более ухудшилось.

В то же время в Министерстве финансов обсуждались и весьма прогрессивные идеи. Так, в 1879 г.

Комиссия по упорядочению налоговой системы под председательством Грейга предложила отменить подушную подать и ввести вместо нее налоги трех видов для всех сословий:

1) подоходный налог в размере 3% с денежного капитала, торговли, промыслов, личного труда — всего на 35 млн. руб.;

2) личный налог на лиц мужского пола от 18 до 55 лет — на 16,5 млн. руб.;

3) усадебный налог, с распространением его на все сословия — на 18 млн. руб. Против этой программы выступил товарищ министра Н.Х. Бунге, который выдвинул две причины невозможности ее реализации: трудности с проверкой стоимости имущества и необходимость серьезной реорганизации податной администрации. Хотя идея подоходного налога настойчиво пробивала себе дорогу в прогрессивных общественных кругах, но общество в целом и правительство не были готовы к его введению.

Грейг был уволен в октябре 1880 г. и на его место назначен либерал Алексей Аггеевич Абаза (1821—1895). По характеристике Е. Картавцова, это был «бесспорно, талантливейший из тогдашних государственных деятелей, человек с огромным влиянием в административных и придворных сферах». Абаза имел опыт финансовой деятельности, работая в 1865—1868 гг. членом совета Министерства финансов, в 1871—1874 гг. государственным контролером и в 1874—1880 гг. — председателем департамента государственной экономии Государственного совета. На посту министра финансов Абаза отменил соляной акциз, покрыв недобор казны повышением таможенных пошлин. При нем, было, положено начало выкупа в казну частных железных дорог. Едва начав разработку программы либеральных реформ, в том числе реформы налогообложения, Абаза вынужден был в 1881 г. подать в отставку после убийства Александра II и изменения политического курса новым императором.

Налоговые реформы в правление Александра III

Убийство царя реформатора народовольцами 1 марта 1881 г. многое изменило в стране. Александр III (1881—1894) вынужден был принять жесткие меры по борьбе с революционным движением и терроризмом. Полиция и жандармерия получили широкие права, впервые для борьбы с революционными организациями стали интенсивно использоваться провокаторы. В течение короткого времени «Народная воля» была разгромлена. Был ужесточен политический режим: усилена цензура, преследовалась демократическая печать, урезано местное самоуправление, ограничена гласность судопроизводства, введены так называемые земские начальники с широкими полномочиями, ликвидирована автономия университетов, стало свертываться женское высшее образование.

Но однозначно характеризовать деятельность правительства Александра III как политику «контрреформ» было бы неправильно. Развитие России в наступивший период было крайне противоречивым. Консервативный и даже реакционный курс в политике сочетался с прогрессивными шагами в экономике и финансах. По поводу такого сочетания депутат I Госдумы проф. Т.В. Локоть писал: «Политическая реакция может и даже должна уживаться с прогрессивной экономической политикой, если только для такой политики в эпоху реакции находятся соответственные талантливые исполнители». Кстати, Е.Ф. Канкрин проводил свои финансовые реформы тоже в период политической реакции. При Александре III действовали такие министры реформаторы как Н.Х. Бунге и СЮ. Витте. Была, наконец, отменена ставшая анахронизмом подушная подать, понижены выкупные платежи, начал осуществляться обширный план страны, предпринято строительство Транссибирской магистрали, принят ряд законов по рабочему вопросу, которые ограничили произвол предпринимателей. При Александре III проводился миролюбивый внешнеполитический курс, Россия не участвовала ни в одном вооруженном конфликте, сократились военные расходы. Он вошел в историю как «царь миротворец».

Министр реформатор Н.Х. Бунге и его программа

Важнейшие финансовые и налоговые преобразования наступившего периода связаны с деятельностью нового министра финансов Николая Христиановича Бунге (1823—1895). Это был крупный ученый, профессор Киевского университета, где он читал курсы лекций по политэкономии, статистике, полицейскому праву (наука об управлении) и другим наукам. Его перу принадлежат научные исследования по проблемам кредита, истории торгового законодательства и другим вопросам. Его внимание занимал и крестьянский вопрос. Выше уже указывалось, что Бунге был противником общины и сторонником крестьянской частной собственности на землю. По воспоминаниям Е.Э. Картавцова, Бунге любил повторять слова Юнга: «Дайте человеку в прочное владение голую скалу — он превратит ее в сад; дайте ему по 9летнему контракту сад — он обратит его в пустыню». С 1859 по 1880 г. Бунге был ректором Киевского университета, привлекался к подготовке крестьянской реформы, к разработке нового университетского устава. Как один из видных ученых экономистов, Бунге преподавал экономические науки наследнику престола Николаю Александровичу, умершему в 1866 г. С 1862 г. одновременно с работой в университете Бунге занял пост управляющего Киевской конторой Госбанка и вскоре сделал ее одной из самых прибыльных в России.

В 1880 г. он был приглашен в Петербург товарищем министра финансов, а после отставки А.А. Абазы с 1881 г. стал министром и занимал этот пост до конца 1886 г. Е.Э. Картавцов, работавший вместе с Бунге, писал о нем следующее: «Николай Христианович представлял собой очень крупную умственную силу и личность такой нравственной красоты, что из современных наших политических деятелей едва ли кто может сравниться с ним».

Так же, как и Рейтерн, Бунге начинал свою преобразовательную деятельность в неблагоприятных условиях. Это было время ужесточения политического курса, когда «верх брали элементы, враждебные реформам». Сказывались тяжелые последствия Русско-турецкой войны 1877—1878 гг. — огромный дефицит бюджета и обесценение рубля. Государственный долг на 1 января 1881 г. составил 6 млрд. руб. — сумма для того времени астрономическая. С 1881 по 1883 г. Россия пережила экономический кризис, с 1883 по 1887 г. — депрессию. 1880е годы характеризовались локальными неурожаями; положение в деревне усугублялось сокращением земельных наделов из-за быстрого роста сельского населения, увеличением числа безземельных хозяйств, тяжелым налоговым бременем.

Необходимо было реформировать устаревшую податную систему, т.к. «общая величина налогов, лежащих на крестьянах, была столь высока, что уплачивать их не было никакой возможности. Недоимки сделались явлением постоянным, а получение их стало вполне безнадежно».

Н.Х. Бунге, будучи товарищем министра, 20 сентября 1880 г. подготовил программную «Записку» о задачах экономической и .

Она включала следующие основные положения:

1) Сокращение расходов на госаппарат.

2) Прекращение выпуска бумажных денег, сокращение их количества до довоенного уровня.

3) Организованное переселение малоземельных и безземельных крестьян на неосвоенные казенные земли.

4) Издание законов для содействия промышленности и торговле.

5) Упорядочение финансовой стороны дела в железнодорожном строительстве, чтобы прекратить расточительство государственных средств.

6) Преобразование налоговой сферы: отмена подушной подати, соляного налога и паспортного сбора; снижение выкупных платежей. Он отмечал, что тяжесть платежей «особенно обременительна по их несоответствию во многих местностях с доходностью земли и с личными заработками крестьян, вследствие чего возникают недоимки — признак расстройства крестьянских хозяйств и оскудения источника, из которого государство получает доходы». Бунге считал необходимым ввести, наконец, более справедливое распределение налогов, уменьшить налоговую нагрузку на крестьян, перенести часть налогового бремени на другие сословия.

Для компенсации потерь в программе предусматривалось увеличение государственного поземельного налога, взимаемого с неподатных сословий, увеличение налога на городскую недвижимость, установление налога на лиц свободных профессий (адвокатов, врачей, архитекторов, художников и др.), увеличение налогов на торговые и промышленные предприятия и денежные капиталы.

Отмена подушной подати и реформирование других прямых налогов

В марте 1882 г. Бунге представил в Госсовет записку «О замене подушной подати другими налогами», в которой обосновал невозможность дальнейшего затягивания отмены подати. Как и по выкупным платежам, по подушной подати постоянно накапливались недоимки, которые время от времени списывались. Так, в 1880 г. списали 7 млн. руб.; в 1881 г. недоимки составили 10,7 млн. руб. Госсовет утвердил предложенную Бунге поэтапную отмену подушной подати.

С 1 января 1883 г. прекращалось взимание подушного сбора с наиболее бедных категорий плательщиков: приписанных к волостям дворовых людей, безземельных крестьян и крестьян, получивших по реформе 1861 г. часть надела. Дворовых людей и безземельных крестьян числилось 300 тыс. душ, в казну они давали 641 тыс. руб. Всего этот указ убавил платежи по подушной подати на 3,8 млн. руб.

В 1883 г. Бунге представил доклад об отмене подушной подати с трех категорий крестьян: бывших помещичьих, государственных и удельных. Среди них в наиболее бедственном положении находились бывшие помещичьи крестьяне, земельные наделы которых были в полтора раза меньше, чем государственных крестьян.

С 1 января 1884 г. подать была отменена с бывших фабрично-заводских крестьян, которые по своему положению были близки к безземельным. Их насчитывалось 508,8 тыс. душ, и с них собирали 865,8 тыс. руб. С 1 января 1886 г. от подушной подати освобождались крестьяне, бывшие помещичьи, государственные, удельные, крестьяне Прибалтийских губерний, малороссийские казаки. С 1 января 1887 г. взимание подушной подати было прекращено со всех остальных категорий плательщиков в Европейской России (в Сибири подушная подать продолжала взиматься до 1898 г.).

В связи с отменой подушной подати встал вопрос и об отмене такого устаревшего института, как круговая порука. В конце марта 1882 г. Бунге внес в Госсовет предложение рассмотреть вопрос о круговой поруке: «К непомерному обременению некоторых плательщиков подушной податью присоединяются разорительные последствия обычного у нас порядка применения круговой поруки, долженствующей обеспечить исправное поступление налогов с сельских обществ… Такая податная система требует, с одной стороны, прикрепления крестьян к земле паспортной системой, для того чтобы плательщик не мог укрыться от платежа, а с другой — вызывает стремление к самовольной отлучке для приискания лучших заработков». Однако Госсовет решил оставить круговую поруку как гарантию наиболее полной уплаты налогов общиной.

За 1882—1886 гг. поступление подушной подати уменьшилось с 54,8 млн. руб. до 1,3 млн. Это послужило огромным облегчением налогового бремени на крестьян.

И.И. Янжул следующим образом определял значение отмены подушной подати:

1) Отмена подушной подати, бесспорно, дала большую экономическую крестьянам, создала условия для развития их деловой активности.

2) Уничтожалось деление сословий на податные и неподатные.

3) Созданы условия для отмены круговой поруки, «крайне несправедливой в своем основании».

4) Отмена подушной подати делала возможной коренную реформу «нашей отяготительной и вредной паспортной системы».

Н.И. Ананьич указывает и на важные социальные последствия отмены подушной подати. Был дан толчок процессу, в результате которого к началу XX в. произошло очевидное уравнение различных категорий крестьянства по таким показателям, как обеспечение хозяйств землей, скотом, инвентарем; по уплате казенных, земских и мирских сборов и соответственно по сумме недоимок. Это способствовало сплочению крестьянства в борьбе за землю.

Беспокойство министра вызывали выкупные платежи. Их непомерная тяжесть для крестьян выявилась вскоре после начала реформы 1861 г. В 80е гг. недоимки по платежам продолжали накапливаться: 1880 г. — 20,5 млн. руб., в 1881 г. — 23 млн. руб. . В апреле 1881 г. Госсовет принимает решение о переводе всех бывших помещичьих крестьян на «обязательный выкуп», о сложении недоимок по выкупным платежам на 14 млн. руб. и о понижении выкупных платежей на 9 млн. руб. в год. В связи с коронацией Александра III в 1883 г. было списано недоимок еще на 13,8 млн. руб., в 1884 г. — на 2,3 млн.

В связи с отменой подушной подати и необходимостью компенсации потерь бюджета важным мероприятием Бунге было преобразование оброчной подати в выкупные платежи с одновременным повышением налога. Напомним, что оброчную подать установил Петр I при введении подушной подати. Она представляла собой поземельный налог государственных крестьян в подушной раскладке. Министр госимуществ М.Н. Муравьев (занимал этот пост с 1857 по 1862 г.) рассматривал оброчную подать как арендную плату крестьян за пользование государственной землей. В 1859 г. оброчная подать была определена в 25 и 33,5% оценочного дохода по сравнению с прежними 12%. В период кадастровых работ, начавшихся в 1859 г., оброчная подать повышалась трижды: указами 31 декабря 1861 г., 25 декабря 1862 г. и 24 декабря 1866 г.

По указу от 24 декабря 1866 г. за сельскими обществами были закреплены все находящиеся в их пользовании земли и угодья. Крестьянин становился неограниченным владельцем (но не полным собственником!) своего земельного надела. Владение закреплялось юридически: каждое крестьянское общество получало от правительства владенную записку. Это было сделано из опасения постепенного обезземеливания государственных крестьян и с целью создать у них уверенность, что их земля никем не будет отобрана. Закон закреплял неизменную сумму оброчной подати на двадцать лет вперед, т.е. до 1886 г.

Оброчная подать также была хронически недоимочной: в 1880 г. долги по ней составили 3,3 млн. руб., в 1881 г. — 1,9, в 1882 г. — 2,3, в 1883 г. 3,1, в 1884 г. 2,4, в 1885 г. 4, 88, в 1886 г. 3,5 млн. руб.

Законом от 12 июня 1886 г. оброчная подать преобразовывалась в выкупные платежи. После выкупа надел становился полной собственностью общины или владельцев подворных участков. Сумма выкупных платежей, приходящихся на каждую губернию, была определена умножением среднего оклада по губернии на число десятин пахотной земли. Разверстка по уездам осуществлялась губернским по крестьянским делам присутствием. При этом сумма ее, поступавшая до сих пор из каждой губернии, была увеличена на 45% оклада. Она засчитывалась в выкуп земли крестьянами в течение 44 лет.

П.Л. Кованько считает, что «предпринять с 1 января 1887 г. повышение окладов оброчной подати государство имело полное нравственное и :

Во-первых, потому что с 1866 г. земля значительно подорожала, а,

Во-вторых, потому что в этом году наступал срок переоброчки» (т.е. изменения суммы подати).

Преобразование оброчной подати в выкупные платежи в обществе было оценено неоднозначно. В печати высказывались критические оценки позиции Бунге в этом вопросе. Звучали мнения, что эта реформа сводит на нет всю деятельность министра финансов по облегчению налогового бремени крестьян. Фактически слагаемая подушная подать снова взваливалась на плечи крестьян только под другим названием. Защищая позицию Бунге, Кованько утверждает: «В 1887 г. был предпринят не выкуп самой оброчной подати, а выкуп земли. Целью реформы было не освобождение кого-либо вовсе от налога, не уничтожение без разбора всех платежей, лежащих на крестьянах, а установление равномерности обложения». По-видимому, следует учитывать и значительные потери бюджета от отмены подушной подати.

В первый год действия нового закона имели место значительные недоимки, которые были довольно скоро восполнены. В 1888 г. недоимки составили 4,2 млн. руб., в 1889 г. — 3,9, в 1891 г. из-за неурожая недоимки подскочили до 19,3 млн. руб. В пострадавших губерниях — Самарской, Саратовской, Симбирской, Казанской, Оренбургской и других — недоборы были от 90 до 97%. Лишь с 1893 г. выкупные платежи стали поступать полностью и даже с превышением против сметы.

Наиболее радикальным изменениям подверглась система промыслового налога, которая давно уже была объектом острой критики многих практиков и ученых финансистов. Так, проф. Озеров резко критиковал закон о промысловом налоге 1875 г., называя его недостатки «вопиющими». Один из главных пороков он видел в том, что вся фабрично-заводская промышленность, подлежащая гильдейскому обложению, была отнесена ко второй гильдии без учета размера и мощности предприятий. Равный налог приходится платить заведениям с 17 рабочими и с 17 тыс. рабочих, с возмущением указывал он. Цена гильдейских свидетельств различалась по пяти классам местности, но это имело значение скорее для торговых предприятий, чем для промышленных. Крайнюю неравномерность патентного обложения отмечал и П.П. Гензель — один из видных ученых финансистов начала XX в., рассматривая ее как следствие «одинакового обложения всех предприятий (крупный банк и средний оптовый торговец платили одинаково)».

В 1883 г. Бунге предложил ввести дополнительное промысловое обложение всех гильдейских предприятий в размере 3% с излишков чистого дохода, т.е. обложению подлежал чистый доход, превышающий известную сумму, например, для 1-й гильдии — с дохода свыше 18.850 рублей. Даже эта весьма умеренная попытка ввести начала подоходного обложения встретила возражения Госсовета. Главным аргументом была якобы невозможность вычисления чистого дохода частных предприятий. Против проекта высказались также 22 биржевых комитета из 24.

28 ноября 1884 г. министр финансов представил новый проект дополнительных сборов в двух видах: процентного в размере 3% предприятий, обязанных публичной отчетностью (т.е. те, которые публиковали свои финансовые отчеты), и раскладочного, который должны были платить все остальные частные гильдейские предприятия.

От введения 3%го сбора ожидалось увеличение государственных доходов на 5 млн. руб. Предусматривалось налоговое облегчение для мелких предприятий: отмена пошлин за свидетельства на мещанские промыслы и изменение правил обложения ремесленных заведений. От этих новшеств государство теряло 458 тыс. руб., но от изменения правил мелочной торговли должно было получить около 1 млн. руб. В целом реорганизация промыслового налога обещала приток в казну дополнительно 5669 тыс. руб. На этот раз Госсовет утвердил предложения Бунге. В 1889 г. к раскладочному сбору были привлечены и негильдейские предприятия. Уже в 1885 г. промысловые сборы составили около 25,7 руб. (в 1884 г. — 21 млн. руб.).

Для возмещения потерь от отмены подушной подати Бунге также преобразовал и расширил обложение недвижимостей. Прежде всего, был увеличен поземельный налог. П.Л. Кованько замечает, что «повышение окладов поземельного налога взамен части отменяемой подушной подати является реформой настоятельной, справедливой и необходимой».

Для определения доходности земли лучшим способом всегда являлся кадастр — подробное описание качества и продуктивности земельных владений. Однако это было чрезвычайно дорогостоящее мероприятие, проводимое к тому же в весьма растянутые сроки. Например, во Франции кадастр проводился с 1807 по 1850 г. и стоил 200 млн. франков, в Австрии — с 1817 по 1862 г., но так и не был закончен. Кроме того, нужны были кадры специалистов. Этих условий в России не было. Поэтому надо было искать другие способы определения доходности земли, чтобы обложение было справедливым. В 1883 г. Бунге вошел в Госсовет с представлением «Об увеличении государственного поземельного налога».

Он предложил:

1) Общая сумма налога определяется Министерством финансов и утверждается законом по губерниям. Для этого Минфин вырабатывает «средние» оклады по губерниям с десятины годной земли, а затем этот оклад умножается на число десятин удобной земли в каждой губернии.

2) Разверстка между губерниями производится местными органами: в земских губерниях — губернскими земскими собраниями, в не земских (где органы земского самоуправления еще не были введены) — соединенным присутствием губернского распорядительного комитета и губернским по крестьянским делам присутствием.

3) Дальнейшая раскладка производится в уездах: в земских — уездными земскими управами, в не земских — соединенным присутствием.

Величина налога была установлена в 3% от дохода земли. В целом, поземельный налог (с учетом других сборов), увеличился на 52%. Незначительный недобор был лишь в первый год сбора, что объяснялось нечеткостью организационных действий. В последующие годы налог уплачивался полностью и часто даже превышал намеченную в росписи сумму. Всего поступило налога: в 1884 г. — 11,3 млн. руб., в 1885 г. 11,3, в 1886 г. 11,8, в 1887 г. 12,3, в 1889 г. 13,2 млн. руб. .

Был существенно реорганизован подомовой налог, который распространялся исключительно на дома в городах, посадах и местечках. Аналоги этого закона уже давно были известны в странах Западной Европы. Например, в Англии в XVII в. некоторое время действовал налоге очага или камина; он был крайне непопулярен, и правительство отменило его. В России подомовой налог был установлен в 1863 г. взамен отмены подушной подати на мещан. Размер налога Бунге установил в зависимости от капитальной оценки зданий, используя страховые оценки. В 1884 г. сумма подомового налога была увеличена на 45,9% против прежнего оклада. Следующее увеличение последовало в 1892 г. — еще на 12,6%. Местные раскладочные органы имели право уменьшать сумму налога в небольших городах и увеличивать в крупных.

По инициативе Бунге 20 мая 1885 г. был принят закон о введении налога на денежные капиталы. Согласно закону, «сбор доходов от денежных капиталов взимался с доходов от процентных бумаг государственных, общественных и частных всех наименований» в размере 3% дохода. Несколько позднее были обложены налогом также акции железнодорожных обществ. В 1886 г. в казну от этого налога поступило 10 млн. руб., в 1887 и 1888 гг. — по 11,6, в 1889 г. — 12 млн. руб.

С 1 января 1883 г. (по закону от 26 апреля 1882 г.) Бунге ввел пошлины с имуществ, переходящих безмездным способом, т.е. бесплатно. Проекты этого налога выдвигались еще Д.А. Гурьевым в 1821 г. и Податной комиссией 1872 г. Но обе попытки были заблокированы другими ведомствами. По принятому закону обложению подлежало все имущество, переходящее от одного лица к другому по праву законного наследования, духовного завещания, высочайшего пожалования, дарственных записей и т.п. Сумма платежа составляла от 1 до 8% стоимости имущества в зависимости от степени родства. От налога освобождались имущества стоимостью до 1000 руб., не приносящая дохода домашняя движимость, крестьянские наделы с расположенными на них постройками, если они переходят к лицам сельского состояния, имущества, поступающие в пользу казны, благотворительных, научных и учебных учреждений, церквей и монастырей. Налог вызвал недовольство дворянства, считавшего, что его сословные права оказались ущемлены.

Подводя итоги деятельности Н.Х. Бунге по преобразованию системы прямых налогов, П.Л. Кованько подчеркнул, что с момента этих преобразований «система прямого обложения в России вступила в новый период. Обложение душ уступило место обложению доходов, обложение труда — обложению капиталов. Общего подоходного налога установлено не было, но мы близко придвинулись к нему».

Политика в области косвенного обложения

Осуществляя преобразования косвенных налогов, Бунге руководствовался убеждением, что косвенному обложению должны подлежать главным образом предметы второстепенной необходимости. Учитывал он и то, что при слишком большом числе предметов косвенного обложения будет проявляться тенденция к замедлению промышленного роста. Например, в средневековой Испании был негативный опыт введения общего косвенного налога, который падал почти на все предметы потребления. Эти налоги за 50 лет своего действия «вконец сокрушили испанскую мануфактуру и гибельно воздействовали на торговлю». Особое внимание следовало обращать на то, чтобы высота окладов на конкретный товар соответствовала спросу на него населения. Не всегда повышение пошлин на товар давало автоматически прибыль в бюджет. Например, в Богемии в 1559 г. налог на пиво был удвоен, но доход от него вырос всего на 6%. Напротив, при понижении пошлин поступления в казну могут увеличиться. В Англии в 1745 г. пошлина на чай была понижена со 100% до 50; в результате потребление чая возросло настолько, что казна получила увеличение доходов со 175 тыс. фунт. ст. до 308 тыс. фунт. ст. В Пруссии акциз на кофе в 1784 г. был понижен в два раза, и это дало увеличение дохода с 300 тыс. талеров до 574 тыс. талеров.

По инициативе Бунге был отменен тяжелый для населения соляной налог. Обсуждение этого вопроса велось уже давно. Еще в мае 1872 г. была образована комиссия под председательством министра госимуществ для исследования положения в сельском хозяйстве и причин его низкой производительности. Комиссия указала на вредные последствия для животноводства высокого соляного акциза (болезни и гибель животных). В «Заключении» комиссии говорилось: «Единственное средство противодействовать гибели скота — это введение в пищу скота соли; а между тем соль по своей дороговизне вследствие высокого акциза не всегда доступна не только скоту, но даже бедным людям». Комиссия предложила понизить акциз. Одновременно в правительство поступали многочисленные ходатайства от предпринимателей об отмене соляного акциза. Сразу же после назначения Бунге товарищем министра финансов 23 ноября 1880 г. соляной налог был отменен и одновременно уменьшена таможенная пошлина на вывоз соли.

Результаты были впечатляющими
:

1) Увеличение производства соли: в 1879—1880 гг. — 48 млн. пудов, в 1889—1890 гг. — 85 млн. пудов.

2) Увеличение экспорта соли: в 1879—1880 гг. — 27 тыс. пудов, в 1889—1890 гг. — 482 тыс. пудов (в 18 раз более).

3) Сокращение импорта соли из-за границы: в 1879—1880 гг. — 9,5 млн. пуд., в 1889—1890 гг. — 1,2 млн. пудов.

4) Увеличение потребления соли: в 1879—1880 гг. — 24,2 фунта, в 1889—1890 гг. — 30,2 фунта на человека в год.

5) Удешевление соли. Например, до отмены налога донская соль без акциза стоила 18 коп. пуд, с акцизом — 48 коп.; в 1890 г. ее цена снизилась до 3 коп. за пуд.

6) Отмена соляного налога привела к развитию рыбных промыслов. В 1879 г. средний доход от тюленьих и рыбных промыслов составлял 829,5 тыс. руб., в 1891 г. — около 2 млн. руб.

Изыскивая средства для пополнения бюджета, Бунге решил повысить на 1 коп. с градуса акциз на спирт. Напомним, что при введении акциза в 1863 г. он составлял 4 коп. с градуса на ведро. В последующие годы он несколько раз повышался на 1 коп., и в 1881 г. акциз с градуса был доведен до 8 коп.

Перед правительством при определении «питейной» политики всегда вставали две цели:

1) увеличение питейного налога для борьбы с пьянством и

2) борьба против расширения подпольного производства и продажи водки при слишком высоком налоге. Надо признать, что основную тяжесть питейных сборов несли на себе низшие классы.

В 1885 г. Бунге входит с предложением в Госсовет об увеличении акциза на спирт еще на 1 коп. с градуса. Это было сделано, но ожидаемого роста поступлений в бюджет эта мера не дала. В 1882 г. при акцизе 8 коп. в доход бюджета поступило 251,8 млн. руб., в 1886 г. — 237 млн. руб. Повышение акциза вынуждало население искать другие источники приобретения водки. И они находились. Росла контрабанда спирта. Если в России ведро безводного спирта стоило 9 руб. 50 коп., то в Пруссии — 3 руб. 50 коп. В приграничных населенных пунктах усилилась нелегальная торговля спиртом. Бунге усилил «корчемную стражу», ужесточил наказания за изготовление нитей «вне заводов». Подспудная борьба населения с правительством и правительства против населения продолжалась «с переменным успехом». Потребление крепких напитков с увеличением цены на них почти не сокращалось.

К середине 80х гг. выявилась тенденция к завоеванию алкогольного рынка крупными заводами, в то время как мелкие предприятия, находившиеся в сельской местности, разорялись. Бунге решил поддержать их. Закон от 18 мая 1885 г. предоставил сельскохозяйственным винокуренным заводам право производить больший процент без акцизного спирта, нежели крупным предприятиям.

Не совсем удачным оказался закон от 14 мая 1885 г., который лишил городские и сельские общества права выдачи разрешений на питейную торговлю и возложил ее регулирование на правительственные органы. Кроме того, закон ограничил распивочную торговлю, заменив ее выносной («чтобы приучить население к домашнему употреблению вина»). Право давать разрешение на винную торговлю было предоставлено созданным губернским и уездным по питейным делам присутствиям, сформированным из представителей администрации, земства и городского самоуправления. Сельским обществам разрешалось ходатайствовать перед питейными присутствиями о запрещении на 3 года питейной торговли на их территории.

Закон ликвидировал питейные дома (кабаки) как «заведения, признаваемые наиболее вредными». Вместо них создавались «винные лавки» из расчета одна на 500 душ населения. Распивочная торговля была допущена ЛРППЬ в трактирах, где кроме водки продавались также еда и чай. С трактирных заведений и постоялых дворов в сельской местности патентный сбор был значительно увеличен.

Вскоре Министерство финансов вынуждено было признать, что действие нового закона в сельской местности требует «целого ряда разъяснений и дополнений». Сельские общества были недовольны тем, что их устранили от разрешения питейной торговли. Однако лишь в 1892 г. (законом от 5 мая) отнятое у сельских обществ право было восстановлено.

Был пересмотрен устаревший Устав о табачном сборе. Особенно нуждался в корректировке одинаковый акциз на различные сорта табака и изделий из него. 18 мая 1882 г. был утвержден новый Устав, начавший действовать с 1 января 1883 г. Запрещалась розничная продажа листового табака; акцизному обложению подлежал весь табак, выращенный в России; усилен контроль за перевозкой листового табака, строгий учет его хранения на складах и на фабриках; вновь установлен различный тариф на бандероли и продажные цены изделий по сортам. Стоимость бандеролей была установлена в пределах 25—30% продажной цены изделий высшего сорта и 16,6% цены махорки, увеличен патентный сбор со складов листового табака. За нарушения Устава предусматривались суровые меры: конфискация табака, закрытие фабрик, арест и тюремное заключение.

После введения нового Устава табачное производство стало быстро расти, поступление акциза увеличилось: в 1881 г. — 12 255 тыс. руб., в 1885 г. — 19,2 млн. руб., в 1890 г. — 25,8 млн. руб. И.И. Янжул считал главным недостатком табачного Устава то, что он препятствовал развитию мелких табачных фабрик и способствовал монополизации производства в руках крупных производителей.

В 1881 г. был пересмотрен действующий с 1863 г. акцизный устав на сахар. Обложение предполагаемого выхода сахара было заменено обложением . Возделывание свеклы и других сахаросодержащих растений не подвергалось никакому обложению.

Приготовление сахара облагалось следующим образом
:

а) патентным сбором за право производства;

б) акцизом с количества произведенного кристаллического сахара. Патентный сбор составлял 5 руб. на каждую тысячу пудов произведенного сахара. Акциз с каждого пуда в 1883 г. составлял 65 коп., в 1886 г. — 85 коп., в 1889 г. 1 рубль.

Развитие сахарной промышленности в середине 80х гг. стало значительно превышать внутренние потребности в сахаре, цены упали. Существовавшие условия экспорта были невыгодны. Сахарозаводчики в 1884 г. обратились к правительству с просьбой облегчить экспорт сахара «путем заимообразной выдачи отправителям особой премии за каждый пуд вывезенного сахара». Правительство пошло навстречу, и 12 июля 1885 г. было принято постановление о выдаче экспортерам сверх возврата акциза премии: 1 руб. за пуд сахара. Эта льгота распространялась на первые 2 млн. пудов сахара, отправленного до 1 января 1886 г. на европейские рынки и до 1 июля — на азиатские рынки. Полученную премию сахарозаводчики обязывались вернуть при уплате акциза на сахар за последующие экспортные партии. В 1885 г. урожай сахарной свеклы оказался очень хороший, и проблема продажи сахара вновь обострилась. Уже к 1 ноября 1885 г. все разрешенные к вывозу с премией 2 млн. пудов сахара были вывезены, и цены опять стали падать. По предложению Бунге были установлены премии по 80 коп. за пуд сахара, проданного до 1 мая 1886 г. Затем по просьбе сахарозаводчиков Бунге разрешил выдачу премий по 80 коп. без возврата. В марте 1886 г. министр призвал сахарозаводчиков сократить производство сахара, т.к. правительство не может больше давать им такие льготы. Они заключили между собой соглашение об ограничении производства продукта.

Таможенная политика, проводимая Н.Х. Бунге, была жестко протекционистской, но далеко не всегда оправданной. Надо признать, что Бунге постоянно испытывал давление со стороны предпринимателей, которые настаивали на создании исключительных условий для российской промышленности, на установлении таких тарифов, которые резко сократили бы импорт зарубежных товаров. В. Витчевский писал, что «с введением золотой пошлины в 1877 г. начинается поворот таможенной политики к высокому таможенному обложению… Торговля находятся под знаком меркантилистского фискализма, для которого огромное преобладание экспорта равносильно процветанию народного хозяйства».

Среди ученых экономистов было немало противников жестко протекционистской политики, например, П.Л. Кованько, И.И. Янжул. Последний негативно оценивал таможенную политику России в 80—90х годах XIX в. Одним из отрицательных последствий протекционизма он считал рост цен на товары. «Самый существенный вопрос, — писал он, — какие убытки несут подданные в результате повышения цен из-за протекционистских тарифов». Вместе с тем, Янжул считал, что обе системы — и покровительственная, и свободной торговли — имеют право на существование. «Каждый правильный таможенный тариф должен быть компромиссом между системой свободной торговли и системой покровительственной; следует строго взвешивать каждую статью тарифа и в каждом отдельном случае не упускать из виду общих интересов государства». Главное назначение покровительственных пошлин Янжул видел в том, чтобы по возможности сравнять издержки местного производства с иностранными. «Создание слишком благоприятных условий для туземной промышленности устраняет заботу об усовершенствовании производства, улучшении качества товаров», — писал он. Янжул критически оценивал введение с 1 апреля 1885 г. пошлины на ввоз сельскохозяйственных машин в размере 50 коп. золотом с пуда, т.к. отечественное земледелие и без того «находится в затруднительном положении от усиления конкуренции на заграничных рынках по сбыту хлеба».

Е.Э. Картавцов иначе отзывался о таможенной политике Бунге: «Николай Христианович был протекционист, но протекционист умеренный, всегда сопоставлявший интерес промышленности с нуждой потребителя и готовый поступиться потребителем для производителя в том только случае, когда можно было ожидать серьезного развития промышленности и благоприятных для общества результатов».

Представляется, что Бунге вынужден был неоднократно и значительно повышать тарифы из фискальных соображений, т. к. поступления налогов после отмены подушной подати резко сократились, и бюджет сводился с дефицитом.

С 1882 г. стали облагаться товары, которые ранее ввозились беспошлинно: сырые кожи, воск, свежие и сухие фрукты, некоторые металлы, пробочное дерево и другие. В 1885 и в 1886 гг. сделаны надбавки к ранее действовавшим тарифам на ряд товаров. Повышение тарифов не принесло желаемых фискальных результатов, т.к. ввоз товаров падал, а вследствие этого росли цены на аналогичные отечественные товары.

Негативное влияние такой политики на экономику страны можно проследить на примере регулирования таможенных пошлин на ввоз каменного угля. В связи с бурным развитием промышленности, строительством новых предприятий и железных дорог потребности в топливе были очень велики, и это поддерживало высокие цены на уголь. В то же время не прекращался и беспошлинный импорт угля из Англии. Англичане везли уголь в Одессу и к балтийским портам. Прибалтийскому промышленному району было дешевле пользоваться привозным углем, чем доставлять его из Донецкого бассейна. Тем не менее, Бунге решил оказать покровительство отечественным углепромышленникам и в 1884 г. установил ввозные пошлины на английский уголь: по 2 коп. с пуда на привозимый в южные порты и по 0,5 коп. — в балтийские. Но, к его удивлению, цены на английский уголь не только не поднялись, но даже упали. Это произошло потому, что торговцы и фрахтовщики взяли на себя часть расходов по уплате пошлины, чтобы не допустить роста цен. Под давлением российских углепромышленников ввозные пошлины на английский уголь были повышены и после ухода Бунге повышались еще несколько раз, пока не стали почти запретительными. К концу 80х гг. это привело к спекулятивному, необоснованному росту цен на уголь в России. В 1890 г. правительство вынуждено было в качестве временной меры разрешить беспошлинный ввоз угля.

Ситуация с импортом угля негативно отразилась на интересах российских хлебо-производителей. Теперь продавцы хлеба вынуждены были оплачивать фрахт английских судов в оба конца: из Англии в Россию и из России в Англию. Тогда как раньше эти суда везли в Россию уголь, и фрахт оплачивали продавцы угля. Негативные результаты дала также политика протекционизма в отношении производства чугуна, стали, железа, сахара. Если в 1877—1880 гг. таможенное обложение всех ввозимых товаров составляло 16,1 % их ценности, то в 18811884 гг. 18,7, в 18851890 гг. 28,3% . Бунге добился небольшого преобладания экспорта над импортом, но из-за сокращения ввоза рост таможенного дохода был незначительным: за 1882—1886 гг. с 94,5 млн. руб. до 112,5 млн. руб.

Таким образом, таможенная политика Бунге не была достаточно продуманной, не всегда давала ожидаемые результаты, а нередко имела непредвиденные негативные последствия для экономики страны. В.Л. Степанов объясняет таможенную политику Бунге господством в пореформенный период мнений о необходимости поддержки российской промышленности высокими таможенными барьерами. Кроме того, реформа прямого обложения, при которой бюджет страны понес неизбежные потери, не могла сопровождаться одновременным понижением таможенных пошлин. Их повышение было одним из способов компенсации потерь казны после отмены подушной подати.

Перестройка податного аппарата. Итоги деятельности Н.Х. Бунге

Реформа налоговой системы потребовала существенной аппарата податного управления. Бунге хотел создать совершенно новую службу. Началом преобразования явилось учреждение в 1885 г. института податных инспекторов при губернских казенных палатах. При департаменте торговли и мануфактур было образовано особое податное присутствие, аналогичные органы — в губерниях и уездах. Часть членов местных присутствий были выборными (в основном из купечества). На податных инспекторов Бунге возлагал следующие обязанности: выявление подлежащих обложению доходов с недвижимости и других объектов и их оценка, заведование пошлинами по безмездному переходу имущества, контроль за поступлением окладных сборов с крестьян, наблюдение за правильностью торговых сборов. Кроме того, он считал, что, работая непосредственно среди населения, податные инспекторы смогут выяснить истинные причины недоимок. Эти новшества Бунге рассматривал как начало перестройки всего налогового аппарата.

Позднее функции податных инспекторов несколько расширились, увеличились их штаты (с 500 до 800 человек). С 1888 г. их обязанностью стало также представление сведений в Минфин о видах на урожай, ценах на хлеб и т.д. В начале 90х гг. податные инспекторы по поручению Министерства финансов собрали обширный материал о круговой поруке, участвовали в подготовке новых законопроектов о квартирном налоге, о пересмотре пошлин с торговых промыслов.

Податные реформы Бунге получили высокую оценку передовой общественности. Например, либеральный народник С.Н. Южаков считал, что действия Бунге облегчили положение народа и спасли его от окончательного разорения. П.Л. Кованько отмечал, что при Бунге было «уничтожено старинное различие между податными и неподатными сословиями внесением в нашу податную систему равенства всех перед законом». Современный исследователь деятельности Бунге В.Л. Степанов указывает, что его налоговые реформы «положили начало модернизации российской системы налогообложения и тем самым способствовали процессу индустриализации страны». Вся в комплексе политика Н.Х. Бунге и его преемников — «таможенный протекционизм, привлечение иностранного капитала, упорядочение государственного долга и денежного обращения — способствовала завершению промышленной революции в России, утверждению крупного машинного производства, по основным показателям которого был, достигнут среднемировой уровень развития ».

В советской историографии оценка деятельности Бунге давалась с «классовых позиций», но авторы вынуждены были признать, что он сделал значительные шаги по пути устранения пережитков крепостничества. Проф. МФИ А.П. Погребинский признавал, что Н.Х. Бунге «был в меру либерален и в то же время твердо стоял на позициях крепостнического самодержавия; он понимал необходимость уступок растущему капитализму и в то же время сохранял верность крепостническому дворянству». Насчет «верности крепостническому дворянству» автор явно ошибается: известно, что Бунге был противником создания Дворянского банка и вынужден был организовать его под давлением сверху. Бунге был убежденным сторонником равномерного распределения налогового бремени между всеми сословиями, готовил почву для введения подоходного налога.

Н.И. Ананьич характеризует Бунге как «буржуазного реформатора, хотя и ограниченного, но довольно трезво оценивавшего вред, приносимый пореформенной экономике сохранением таких вопиющих пережитков феодализма, как податная повинность крестьянского сословия».

Велико значение социальных преобразований, проведенных благодаря настойчивости Бунге в крайне неблагоприятной политической атмосфере 80х годов: создание Крестьянского банка в 1882 г., принятие ряда фабричных законов, которые регламентировали отношения между предпринимателями и рабочими. М.И. Туган Барановский подчеркивал огромную личную роль Бунге в разработке и принятии рабочих законов. «Бунге явился в полном смысле слова новатором, создавшим чрезвычайную отрасль социальной политики, которой совершенно не знала прежняя Россия».

Представляется, что Н.Х. Бунге делал максимум возможного в обстановке политической реакции во времена Александра 3. Приходится удивляться, как много ему удалось сделать вопреки сопротивлению «крепостнического дворянства» и молодого класса промышленников, настроенных против фабричных законов. Многие идеи ему осуществить не дали. Бунге вел тщетную борьбу против искусственной поддержки общины, продвигал идею укрепления крестьянской частной собственности на землю, был активным сторонником переселения малоземельных и безземельных крестьян на пустующие земли на окраинах страны. Но в то время его идеи не нашли поддержки в правительстве.

Налоговые преобразования министра И.А. Вышнеградского

Иван Алексеевич Вышнеградский (1831—1895) — выдающийся русский инженер и ученый, основоположник теории автоматического регулирования, организатор технического образования в России, почетный член Петербургской Академии наук. Свою трудовую деятельность начинал как педагог, директор Петербургского технологического института, преподавал также в Михайловской артиллерийской академии. В 1867—1878 гг. работал в Главном артиллерийском управлении, сыграл большую роль в реформировании артиллерии, в реконструкции артиллерийских заводов. Был одним из организаторов российских промышленных выставок, входил в правления ряда промышленных обществ. С1887 по 1892 г. занимал пост министра финансов. Ему удалось добиться бездефицитного бюджета, организовать в широких масштабах выкуп частных железных дорог государством, провести конверсию государственных займов. Он всячески содействовал увеличению экспорта, в том числе вывозу хлеба. Ему принадлежат слова: «Недоедим, а вывезем». Вышнеградский подготовил условия для проведения денежной реформы, укрепившей русский рубль. В сфере налоговой политики проводил курс на повышение косвенных налогов. В 1892 г. он тяжело заболел и вынужден был покинуть пост министра.

Отношение Вышнеградского к финансовым и налоговым проблемам было совершенно иным, чем у его предшественника. Он не обладал широтой подхода к экономическим вопросам. По словам Витте, «у него не было полета мысли», он больше интересовался мелочами, деталями, нежели крупными, общими вопросами. Вышнеградский скорее был «узкий финансист», который стремился любой ценой наполнить бюджет. Поэтому он ориентировался на такие меры, которые давали быстрый эффект, но в перспективе могли привести к негативным последствиям. Как отметил В. Витчевский, «Бунге думал главным образом о посеве, для Вышнеградского на первом месте была жатва».

Вышнеградский равнодушно относился к нуждам низших сословий. Он увеличил налоги, жестко взыскивал недоимки, не считаясь с платежеспособностью населения. При нем фактически была прекращена разработка фабричного законодательства. Он подготовил проект лишь одного закона — об ответственности предпринимателей за увечья рабочих, принятый уже при СЮ. Витте. Вышнеградский игнорировал остроту аграрного вопроса, поддерживал курс на консервацию общины.

Новый министр начинал свою деятельность в более благоприятной обстановке, чем его предшественник. Рациональная налоговая политика Бунге, накопление им свободной наличности в Госбанке, хорошие урожаи 1887—1889 гг., окончание депрессии в промышленности — все это было предпосылкой к успешной работе Вышнеградского.

Главное внимание министр финансов сосредоточил на сбалансировании бюджета и урегулировании денежного обращения. Он резко сократил бюджетные расходы и сверхсметные ассигнования. Большая экономия была получена за счет сокращения дотаций Гос. казначейства железным дорогам. По предложению Бунге Вышнеградский провел конверсию государственных займов на сумму 1,7 млрд. руб., понизив учетный процент с 5 до 4 и добившись рассрочки в погашении займа на 81 год. Значительно возросли поступления в бюджет от увеличения экспорта хлеба, который поощрялся высокими экспортными премиями и льготными железнодорожными тарифами. Так, было вывезено 548 млн. пудов хлеба, далее mdash; 466 млн. пудов.

В результате бюджет стал бездефицитным, из года в год рос его профицит (тогда говорили «пере »). Был значительно увеличен золотой запас: с 273,7 до 581,5 млн. руб., металлический фонд — с 211,4 до 361,5 млн. руб., дело шло к введению золотого рубля как основной денежной единицы России. Однако реформа оказалась отсроченной из-за непредвиденных крупных расходов в связи с неурожаем и голодом.

Налоговая политика Вышнеградского была чрезвычайно жесткой, подрывала платежеспособность населения. Росли и прямые, и косвенные налоги. В 1887—1888 гг. были повышены государственный поземельный налог, налог на городскую недвижимость (за 1884—1892 гг. на 12%), гербовый сбор, пошлина с заграничных паспортов. Государственный поземельный налог на основании закона от 14 декабря 1887 г. по 22 губерниям был повышен на 15—140%. Однако обложение по некоторым губерниям даже не было доведено до узаконенной нормы 0,18 % ценности, т.к. иначе пришлось бы увеличить оклады более чем в 4 раза. В результате сумма поступлений от этого налога увеличилась всего на 1,2 млн. руб. (средние подесятинные оклады от Д коп. до 17 коп. сохранились).

Вышнеградский вынужден был сделать послабления для плательщиков выкупных платежей, недоимки по которым постоянно накапливались. Законом от 3 апреля 1889 г. был установлен 5летний период отсрочки и рассрочки по выкупным недоимкам в случае «хозяйственных неудач» и стихийных бедствий. К 1 января 1892 г. общая сумма выкупных недоимок по 18 наиболее пострадавшим от неурожая 1891 г. губерниям достигла 58,6 млн. руб. (112% годового оклада). Одновременно возросла задолженность населения и по другим сборам: по поземельному налогу недоимка достигла 3,4 млн. руб. (75% оклада), по продовольственным и семенным долгам крестьяне к 15 марта 1892 г. недоплатили 129,7 млн. руб. Общая задолженность пострадавших губерний к концу 1892 г. Достигла 192 млн. руб. и превысила ежегодные окладные сборы в 3,5 раза . Отсрочка на 5 лет с последующей рассрочкой также на 5 лет оказались недостаточными. Назначенные условия предполагали через 5 лет надбавку в размере 1/2 части к сумме ежегодных выкупных платежей. Это для крестьян оказалось непосильным бременем.

Вышнеградский жестко взыскивал недоимки, в том числе по отмененной подушной подати (16 млн. руб.). Чтобы выплатить недоимки, крестьяне вынуждены были продавать больше хлеба, чем планировали, и у них не осталось никаких запасов на случай неурожая. Это обстоятельство чрезвычайно обострило ситуацию в неурожайном 1891 г., и Вышнеградскому пришлось выделить из бюджета 162 млн. руб. на помощь голодающим. Эти события вызвали волну критики действий министра в печати, его репутация была подорвана. Министерство финансов решило предоставить крестьянам более значительные льготы. Вопрос об этом был решен в 1894 г. (Закон от 7 февраля).

Вышнеградский решил отменить исключительное положение гильдейских предприятий в местностях, на которые не распространялись правила о дополнительном раскладочном сборе: Кавказ, Закавказье, Азиатская Россия. Освобожденные от раскладочного сбора (около 40% с цены гильдейских платежей), они ничем не были обложены. В этих местностях с 1889 г. был установлен дополнительный сбор в размере 10% с цены гильдейских документов, или 1,58% с предполагаемой прибыли предприятий.

Появился новый личный налог. Им стал введенный 9 июня 1887 г. так называемый военный налог для лиц мусульманского вероисповедания, т.к. они не подлежали призыву в русскую армию.

При Вышнеградском система прямых налогов (поземельный, квартирный, с недвижимых имуществ и денежных капиталов) сохранила многоступенчатый и громоздкий характер. В.Л. Степанов отмечает, что налоги облагали форму собственности, не учитывая в должной мере размер доходов конкретного лица. Их доля в гос. доходах была ничтожной (в 1900 г. — всего 7,7%).

В сфере податной политики Вышнеградский предпочитал косвенные налоги, доход от которых в период его руководства Минфином вырос с 2196 млн. руб. до 2737 млн. руб. Он облагал высокими акцизами товары массового спроса — керосин, вино, табак, сахар. Дважды повышались питейные акцизы (в 1887 г. до 9,25 коп. с градуса алкоголя и в 1892 г. до 10 коп.).

Вышнеградский продолжал жесткую протекционистскую политику своего предшественника. В апреле 1887 г. было повышено обложение чугуна, железа и стали ввиду падения мировых цен, а также металлических изделий и паровозов. При нем в 1891 г. был принят почти запретительный тариф. Проф. М.Н. Соболев назвал его «кульминационным пунктом русской протекционистской политики XIX столетия». Наибольшее число повышений было сделано для сырых и полу обработанных материалов. О масштабах увеличения таможенных тарифов свидетельствует следующая таблица.

Вышнеградский поощрял вывоз хлеба, чтобы пополнить золотой запас.

Вывоз хлеба (в млн. пудов и %)

В 1881-1885 гг. 269,1 млн. пудов 100 % В 1886—1890 гг. — 367,9 млн. пудов — 136 % В 1891-1895 гг. 377,5 млн. пудов 140 %.

Результаты деятельности Вышнеградского на посту министра носили противоречивый характер. Положительными результатами были: сокращение государственных расходов, достижение бездефицитного бюджета, выгодное для России конвертирование внешнего долга, выкуп частных железных дорог государством, активный внешнеторговый баланс, подготовка условий для введения винной монополии и проведения денежной реформы.

Отрицательными моментами в деятельности министра были чрезмерное обложение налогами низших сословий, жесткая (если не сказать жестокая) политика сбора налогов, игнорирование рабочего вопроса и нежелание принимать новые фабричные законы, невнимание к крестьянским нуждам.

Можно согласиться с оценкой деятельности Вышнеградского, данной В.Л. Степановым: «Вышнеградский во многом стал достойным наследником Бунге и имел впечатляющие достижения в упорядочении российских финансов». Но он «не обладал перспективным видением и широтой подхода к решению экономических задач. Он представлял собой деятеля другой формации, вышедшего из среды предпринимателей, был в большей степени подвержен политической конъюнктуре, предпочитал ставить во главу угла интересы непосредственной экономической выгоды. Вышнеградский действовал избирательно, концентрируя усилия в тех областях, где финансовая «отдача» была наиболее быстрой и осязаемой».

Назад | |

осн. прямой налог в России 18-19 вв. Введен Петром I в 1724 взамен подворного обложения. П. п. облагалось все муж. население податных сословий. Введению П. п. предшествовали переписи тяглого населения с кон. 1718 (см. Ревизии). Для определения размеров П. п. были взяты не хоз. ресурсы налогоплательщиков, а сумма, необходимая для содержания армии. Исходя из этого, первонач. размер П. п. был установлен в 80 коп. с души муж. пола, что составило бы в сумме ок. 4 млн. руб. в год. По мере уточнения численности тяглого населения П. п. была снижена для крестьян до 74 коп., затем до 70 коп. с души. С гос. крестьян, кроме того, взимали 40 коп. с души муж. пола оброчной подати. Вплоть до 1782 раскольники платили П. п. в двойном размере, посадские люди — 80 коп. П. п. и 40 коп. оброчной подати. Ревизская душа получила значение раскладочной единицы. При этом сохранялась мирская раскладка налогов внутри крест. и посадской общины, т. к. она обеспечивала более исправное поступление податей в казну. Введение П. п. сопровождалось расширением числа налогоплательщиков за счет новых категорий населения и нас. вновь присоединяемых терр. Фискальные интересы казны, а также падение курса рубля вызвали увеличение П. п. в 1794 с 70 коп. до 1 руб. с души муж. пола для крестьян. В дальнейшем П. п. продолжала увеличиваться (в 1796 — 1 руб. 26 коп. ассигнациями, в 1839 — 95 коп. серебром). В 1867 ее размер в разных р-нах колебался от 1 руб. 15 коп. до 2 руб. 61 коп. Вынужденное считаться с нуждами формирующейся буржуазии, пр-во в 1775 заменило для купечества П. п. процентным сбором с объявленного капитала. В 1863 была отменена П. п. с мещан и цеховых (кроме Бессарабии и Сибири). В 18 в. П. п. составляла ок. 50% всех доходов в бюджете гос-ва. В 19 в. ее уд. вес падает в связи с развитием косвенного обложения. И. п. была тяжелым феод. налогом. Ее взимание сопровождалось огромной недоимкой (10-15% оклада в 18 в.), принявшей хронич. характер. Огромная недоимка по П. п. и отказы населения ее платить привели к отмене П. п. в Европ. России (1887), а затем в Сибири (1899). Лит.: Руновский И. П., Историко-статистич. сведения о подушных податях, Тр. Комиссии для пересмотра системы податей и сборов, т. 1, СПБ, 1866; Алексеенко М., О подушной подати в России, X., 1870; его же, Действующее законодательство о прямых налогах, СПБ, 1879; Ключевский В. О., Подушная подать и отмена холопства в России, в его кн.: Опыты и исследования, 3 изд., П., 1918; Милюков П. Н., Гос. х-во России в первой четв. XVIII ст. и реформа Петра Великого, 2 изд., СПБ, 1905; Чечулин Н. Д., Очерки по истории рус. финансов в царствование Екатерины II, СПБ, 1906; Троицкий С. М., Финанс. политика рус. абсолютизма в XVIII в., М., 1966. С. М. Троицкий. Москва.

Отличное определение

Неполное определение ↓

Ещё в древнем Риме для пополнения казны была введена подушная подать. Это не что иное, как взимание примерно равного налога со всех граждан, вне зависимости от их материального положения. Исключение составляли лишь особо привилегированные слои общества. Идея понравилась Петру I, и в 1724 году он ввёл эту форму пополнения бюджета в России. Известно, что в XVIII веке она приносила государству почти половину его годового дохода.

Новая форма налогообложения

До того как была введена подушная подать, Россия пополняла свой бюджет за счёт так называемого подворного обложения, при котором правительство определяло сумму, взимаемую с конкретного города или деревни, а местные общины равномерно распределяли её на каждый двор. Пётр I своим указом повелел устанавливать налог не по числу дворов, а по количеству жителей, причём выплачивать его предстояло только гражданам мужского пола. Исключение составляли представители экономически привилегированных сословий – дворяне и духовенство.

Введение подушной подати было вызвано непомерно высокими затратами на содержание армии, поэтому предполагалось, что общая сумма сборов должна быть равна той части бюджета, которая идёт на военные нужды. Эта сумма известна, следовательно, разделив её на количество налогоплательщиков, можно было без труда определить долю каждого.

Перепись будущих налогоплательщиков

На деле выяснилось, что без труда подобные операции производятся где угодно, но только не в России с её бескрайними просторами и затерянными среди непроходимых лесов и болот деревнями. Справиться с подобной задачей мог лишь человек железной воли, каким был государь Пётр Великий. Для учёта всего тяглового (обязанного выплачивать налог) населения в 1718 году по его указу в России была произведена всеобщая подушная перепись.

Царские ревизоры, направленные во все концы страны, были вынуждены преодолевать немалые трудности, связанные не только с удалённостью мест и природными условиями, но и с нередкими случаями неповиновения и прямых мятежей. Особенную сложность представляла перепись в районах, где было сильно влияние раскольников, объявивших царя Петра антихристом, а все его деяния (а налоги тем более) — дьявольскими кознями.

Подсчёт размера планируемой подати

Так или иначе, но православные души были пересчитаны, и в итоге оказалось, что на каждую из них приходилось по восемьдесят копеек годового сбора. Это касалось только мужчин, женщины по законам того времени налогом не облагались, да и само наличие у них души часто ставилось под сомнение.

Вскоре, однако, возникли обстоятельства, благодаря которым была снижена установленная ранее подушная подать. Это произошло по той причине, что после окончания переписи ещё долго поступали в столицу сведения (и доносы, разумеется) о не вошедших в ревизский отчёт деревнях, жители которых также являлись налогоплательщиками. Был сделан перерасчёт, показавший, что нужную для армии сумму можно собрать, ежегодно взимая с крестьянских душ лишь по семьдесят четыре копейки, а затем эта сумма уменьшилась до семидесяти.

Особенности налога в отношении разных групп населения

Указ о подушной подати предусматривал некоторое разграничение в налогообложении государственных крестьян и тех, что являлись собственностью помещиков. Дело в том, что последние, кроме казённого налога, обязаны были платить еще и оброк своим хозяевам. Таким образом, они попадали под двойное налогообложение, что ставило их в худшее положение по сравнению с крестьянами, принадлежавшими государству. Чтобы никого не обижать и поставить всех в равные условия, было решено на каждую казённую душеньку добавить ещё по сорок копеек оброчной подати.

Не забыли отметить и раскольников – они за строптивость облагались двойной суммой. Посадские же люди, то есть жители городов, обязаны были вносить в казну сто двадцать рублей в год. В эту сумму входила и оброчная подать, которую они выплачивали наравне с государственными крестьянами. Известно, что введение подушной подати в таком размере приносило казне в год около четырёх миллионов рублей, что в основном покрывало расходы на армию.

Контроль численности населения страны

Стоит отметить, что роль статистики, отражавшей общую численность населения в стране, резко возросла с тех пор, как была установлена подушная подать. Это произошло потому, что каждая ревизская душа приобрела теперь значение раскладочной единицы.

Регулярно проводились проверки, и на основе их результатов корректировались налоговые суммы, причём если крестьянин умирал, то подать за его мёртвую душу помещик обязан был выплачивать до следующей ревизии. Ну как тут не вспомнить Павла Ивановича Чичикова, ловко воспользовавшегося этой прорехой в законе?

Увеличение размера подати

Со временем аппетиты казны росли. Вошло в практику использовать средства, поступавшие в неё от подушной подати, не только на военные нужды, но и затыкать ими все дыры бюджета. Кроме того, изменился курс рубля. Это привело к увеличению взимаемых с населения сумм. В 1794 году налоги, измерявшиеся прежде семьюдесятью копейками в год, выросли до рубля.

Снижение налогов в России – явление редкое, чаще всего они меняются в сторону роста. Не стала исключением и подушная подать, год от года увеличивавшаяся в размерах. В 1796 году она достигла одного рубля двадцати шести копеек, а в 1867-м в отдельных районах страны её размер превысил два с половиной рубля.

Первые шаги к экономической реформе

Реформирование национальной финансовой системы, результатом которой стала отмена подушной подати, началось в эпоху правления императрицы Екатерины II. В период её царствования в стране складывался совершенно новый тип экономики, требовавший определённых преобразований. Первым таким шагом явилось изменение налоговой политики в отношении умножавшейся в то время буржуазии.

Для них в 1775 году была введена новая форма налога, предусматривавшая ежегодное отчисление в пользу казны определённого процента от объявленного капитала. Почти через девяносто лет её правнук Александр II прибавил к этому отмену подушной подати с мещан и ремесленников.

Конец эпохи подушной подати

К концу XIX века стало вполне очевидно, что подушная подать – это отжившая свой век форма налогообложения. Главным её недостатком являлся принцип уравниловки, по которому со всех взимались равные суммы, без учёта экономического положения граждан. Такой подход был никому не выгоден. Государство теряло значительные средства ввиду того, что могло бы взимать большие суммы с представителей бурно развивавшегося в те годы капиталистического сектора, а для части малоимущих крестьян и такая подать была непосильной.

В результате произошло то, что всегда бывает, когда закон вступает в противоречие с жизнью – его стараются не исполнять. Если в прежние времена уклонение от налогов носило характер хоть и нежелательного, но редкого явления, то теперь оно приняло всероссийский масштаб. Ежегодные недоимки доходили до 15 % и постоянно росли. Кроме того, были массовые случаи демонстративного отказа от платежей, грозившие закончиться социальным взрывом. Итогом этого стала отмена подушной подати, произведённая Александром III в 1887 году на территории европейской России, а в 1899 году его сыном Николаем II в Сибири.

ЛЕКЦИЯ XXXVIII

Император Александр III. – Отношение к нему общества до вступления его на престол. – Его действительные взгляды. – Первые шаги императора Александра III. – Борьба двух направлений в высших правящих сферах. – Совещание 8 марта 1881 г. – Колебания. – Катков и Аксаков. – Агитация Победоносцева. – Манифест 29 апреля 1881 г. – Отставка Лорис-Меликова и некоторых других министров. – Министерство Н. П. Игнатьева. – Его программа. – Меры к улучшению экономического положения народа. – Обязательный выкуп. – Дворянская агитация. – Сведущие люди. – Понижение выкупных платежей. – Политика Бунге. – Отмена подушной подати. – Введение податной инспекции.

Личность Александра III

Император Александр III был, как известно, вторым сыном императора Александра II. Старшим его сыном был цесаревич Николай Александрович, который умер от чахотки в 1865 г., уже будучи взрослым молодым человеком. Александр Александрович поэтому не предназначался к царствованию и воспитывался как обыкновенный великий князь, которому предстоит главным образом военная карьера. Поэтому до 1865 г. никаких мер к тому, чтобы подготовить его к делу правления великой страной, принимаемо не было, и только когда умер старший его брат, стали заботиться о том, чтобы расширить полученное им до тех пор образование. Был приглашен более или менее удовлетворительный состав профессоров, среди которых одно из важных мест занимал известный наш историк С. М. Соловьев, а еще раньше приглашен был и тот К. П. Победоносцев, который впоследствии, в царствование Александра III, сыграл такую видную реакционную роль. Тогда Победоносцев не считался реакционером; он, напротив, принимал в свое время ближайшее участие в разработке судебной реформы, и, несомненно, был одним из самых блестящих русских профессоров-цивилистов; его курс гражданского права очень долго признавался – да признается и до сих пор – одним из классических пособий этого рода. Были приглашены и другие профессора более или менее прогрессивного направления, но, тем не менее, никакого либерального настроения, либеральных заветов и принципов от этого преподавания у молодого цесаревича не сложилось. По своему личному и семейному быту он представлялся довольно оригинальным лицом в придворных сферах. Женился он очень рано на невесте своего покойного брата, датской принцессе Дагмаре, и, женившись, повел жизнь частного человека; очень скоро он приобрел репутацию хорошего семьянина, скромного и не любящего пышной придворной обстановки человека; занимался на досуге в своем тесном кругу музыкой и русской историей. Русскую историю он любил особенно, и, между прочим, ему обязано своим возникновением нынешнее императорское Русское историческое общество, которого он был первым председателем.

Отчасти благодаря такой обстановке жизни цесаревича Александра и еще более благодаря тому, что общество очень мало имело о нем сведений, создалась легенда о нем как о весьма либеральном человеке.

Но, как мы уже видели, за несколько месяцев до своего воцарения цесаревич Александр Александрович, наоборот, проявил себя определенным консерватором и не обещал никакого сочувствия каким бы то ни было преобразованиям в либеральном духе. С таким настроением он и вступил на престол.

Первые акты царствования Александра III

2 марта 1881 г., принимая членов Государственного совета и высших чинов двора, приносивших присягу, император Александр III заявил, однако, что, вступая в трудный момент на престол своего отца, он надеется следовать во всем его заветам и политике. Таким образом, этот первый шаг обещал как будто либеральное и гуманное царствование. Затем в циркулярной депеше от 4 марта, разосланной представителям России при иностранных державах, было объявлено, что государь император, вступая в столь трудное время на прародительский престол, желает сохранить мир со всеми державами и особенно свое внимание сосредоточить на внутренних делах и на тех социально-экономических задачах, которые выдвигаются новым временем. И эта депеша также производила на общество благоприятное впечатление.

Между тем возник вопрос, как быть с докладом относительно предложенных реформ, которые должны были быть начаты открытием проектированных Лорис-Меликовым комиссий. Доклад этот был одобрен покойным императором Александром II утром 1 марта, в тот самый день, когда он был убит. Императору Александру III было известно, что покойный государь приказал на 4 марта собрать в Зимнем дворце особое совещание с тем, чтобы обсудить, опубликовывать ли правительственное сообщение об открытии комиссий или не опубликовывать, причем самый вопрос об открытии комиссий считался во всяком, случае уже решенным.

Лорис-Меликов в своем докладе, естественно, представил новому государю этот вопрос как своего рода завещание, оставшееся от покойного императора, и император Александр III в первую минуту так на это и посмотрел, принимая состоявшееся ранее решение о созыве комиссий как завещание отца, и притом завещание, кладущее, несомненно, последнюю черту на общий характер его царствования, царствования, в котором были произведены самые важные преобразования новейшего времени, коснувшиеся быта всех сословий России и всего ее социального и гражданского строя.

Однако по вопросу о том, публиковать или нет об этом решении в особом правительственном сообщении, император Александр III решил созвать специальное совещание, собственно, заседание Совета министров, дополненного только графом С. Г. Строгановым, который сделался уже давно признанным главой придворной консервативной партии. 8 марта совещание это состоялось в Зимнем дворце, и тотчас же на нем обнаружилась борьба двух противоположных, враждебных, исключающих друг друга направлений – одного прогрессивного, во главе которого стоял Лорис-Меликов и к которому принадлежали из числа министров министр финансов А. А. Абаза и в особенности военный министр Д. А. Милютин, а также и великий князь Константин Николаевич, в то время глава морского ведомства и председатель Государственного совета. Противоположное направление – направление ярко реакционное – представлялось прежде всего К. П. Победоносцевым, бывшим еще незадолго перед этим членом той верховной распорядительной комиссии, которая руководима была Лорис-Меликовым в 1880 г. По представлению же Лорис-Меликова Победоносцев был назначен и обер-прокурором Святейшего Синода вместо гр. Д. А. Толстого в апреле того же 1880 г. Победоносцев, читавший ранее лекции Александру Александровичу и его старшему брату, пользовался его особым доверием. До вступления на престол императора Александра III он не считался, однако, как уже сказано, представителем ярко реакционного течения, потому что являлся одним из составителей Судебных Уставов Александра II. Тем не менее в 1881 г. именно он явился главой реакционного направления в описываемом совещании, и по его предложению был туда приглашен и граф Строганов, который в этом случае и явился главной ему поддержкой.

К этим двум лицам присоединился бывший министр внутренних дел Маков, совершенно ничтожный человек, а промежуточную позицию заняли двое остальных великих князей, участвовавших в совещании, Владимир Александрович и Михаил Николаевич, и из министров – министр юстиции Д.Н. Набоков, который склонен был к либеральному курсу, но нерешительно поддерживал Лорис-Меликова, и, наконец, председатель Комитета министров, граф Валуев, который сам, как вы видели, выступал с quasi-конституционными предложениями в 1880 г., но из ненависти к великому князю Константину Николаевичу и Лорис-Меликову и так как теперь обсуждался проект не его, Валуева, а Лорис-Меликова, то он поддерживал его весьма слабо.

В этом совещании вновь обнаружилось, в сущности говоря, довольно ясно, что император Александр III совершенно сочувствует тем речам реакционеров, которые тут были произнесены, и очень несочувственно относится к тем заявлениям, которые были сделаны со стороны либеральной части совещания, особенно ярко это сказалось по поводу заявления, сделанного Д. А. Милютиным, который очень сильно поддерживал выступление Лорис-Меликова, настаивая на необходимости пойти навстречу общественному мнению страны, указывая на то, что опубликование предложенного правительственного сообщения даст сразу симпатичный для общества тон прогрессивности новому царствованию, и в то же время доказывая, что в обсуждаемом докладе Лорис-Меликова не содержится никаких элементов конституции и ограничения самодержавия, а на этом именно пункте и сосредоточились, главным образом, нападки представителей противоположного направления, реакционеров, которые старались доказать, что вся эта мера направлена к конституции, пагубной для России. Строганов уверял, что при введении подобного строя, подобного «парламента», пойдут в ход «шалопаи», которые захватят в свои руки власть, а Победоносцев говорил, что это будет окончательным завершением режима тех «говорилен», как он выражался, которые уже проведены в жизнь в предшествующее царствование в виде земских учреждений, новых судов и органов разнузданной печати, которые, по его мнению, ничего не стоили, предлагаемая же Лорис-Меликовым комиссия будет «верховной говорильней», которая подготовит гибель России. Свою речь Победоносцев и начал крайне возбужденным тоном, утверждая, что, как поляки кричали в свое время finis Poloniae [конец Польше], так и тут надо, сказать finis Russiae [конец России]. Император Александр III тут же, между прочим, сослался на определенные советы императора Вильгельма I, с которыми тот обращался по этому поводу к его покойному отцу, и заявил, что Вильгельм указывал на опасность конституционного режима в России, потому что до него дошли смутные слухи о том, что что-то готовится, и что, если есть еще возможность, то советовал отступить, а если этой возможности уже нет, то конституцию дать по возможности урезанную. Кроме того, император Александр III ссылался и на датских министров, которые указывали ему на дурное влияние конституционных учреждений в Дании.

Однако как ни очевидно проявлялись здесь вновь ультраконсервативные взгляды Александра и склонность прислушиваться к советам русских и иностранных реакционеров, тем не менее здесь не было постановлено определенного решения по существу дела, как не было постановлено и опубликовать обсуждавшееся сообщение, и оно так и не было опубликовано, хотя мысль о нем и не была еще формально отвергнута .

Отставка Лорис-Меликова

Колебания продолжались и дальше. С одной стороны, они зависели от того, что императора Александра III смущала та мысль, что тут замешано как бы завещание его покойного отца, его предсмертная воля, которой император не решался прямо противодействовать; с другой стороны, его смущали те слухи, которые до него доходили о настроении общества и даже народа. Ему передавали приближенные к нему лица, что простой народ смущен толками о том, что после смерти Царя-Освободителя может быть восстановлено крепостное право; ему говорили придворные либералы, такие, как флигель-адъютант граф П. П. Шувалов, стремившийся направить дело в сторону конституции, что общественное мнение в стране чрезвычайно приподнято и что единственной мерой для успокоения возбужденного общества является объявление новым правительством либерального курса . Несмотря на свои собственные консервативные убеждения, император Александр III был настолько смущен этим заявлением, что продолжал колебаться и даже как будто обнаруживал иногда склонность последовать этим либеральным советам. Победоносцев со своей стороны старался всячески разуверить императора Александра в наличности и силе того прогрессивного настроения общества, на которое ему указывали либералы придворных кругов.

В этом отношении Победоносцев нашел опору в московских публицистах, Каткове и отчасти Аксакове, на которых он мог указать царю как на весьма влиятельных представителей общественного мнения страны, небезызвестных и самому императору Александру. Катков в это время был уже вполне определенным представителем крайней реакции и писал тогда в своих «Московских ведомостях», что революционное движение несомненно идет не извне и не изнутри страны, а что оно «свило себе гнездо в преддверии власти», метя в бюрократические сферы – в гр. Лорис-Меликова и других представителей либерального направления в правительстве и при дворе.

Ив. Аксаков в это время, не будучи, в сущности, реакционером, был, однако, чрезвычайно потрясен самим актом 1 марта. Вскоре после этого события он явился в Петербург и произнес громовую речь в Славянском обществе не только против революционеров, но и вообще против всякого западного либерализма, в духе не только славянофильском, но и в значительной мере реакционном. При таком его настроении он тоже явился хорошей опорой для Победоносцева, который спешил указать императору Александру, что вот главные представители московской печати, являвшиеся в глазах государя выразителями общественного мнения страны, показывают, что никакого стремления к конституционному строю у благомыслящей, по крайней мере, части общества вовсе нет. Этим Победоносцев тем легче попадал в цель, что император Александр III и сам был очень склонен к такому заключению, так как оно совпадало с его собственными симпатиями.

В результате Победоносцев успел получить от императора поручение составить в соответственном духе манифест, по секрету от остальных министров, и государь решился 28 апреля его подписать. Таким образом, 29 апреля 1881 г. совершенным сюрпризом для Лорис-Меликова и других министров явился этот знаменательный акт, долженствовавший положить предел продолжавшимся до того времени колебаниям.

В манифесте этом было, между прочим, сказано:

«Посреди великой нашей скорби глас Божий повелевает нам стать бодро на дело правления, в уповании на Божественный Промысел, с верою в
силу и истину самодержавной власти, которую мы призваны утверждать и охранять для блага народного от всяких на нее поползновений».

Эти слова в манифесте 29 апреля 1881 г., естественно, рассматривались как определенное указание свыше на то, что ни о какой конституции думать не следует и что принцип самодержавия ставится на будущее время определенно во главу угла правительственного режима.

Как только этот манифест стал известен, перед самым его опубликованием, Лорис-Меликову, то он сейчас же решил подать в отставку, а вместе с Лорис-Меликовым подали в отставку министр финансов А. А. Абаза и военный министр Д.А. Милютин, который играл такую выдающуюся роль в правительственных сферах при покойном императоре Александре II. Когда император Александр III спросил Милютина, что же он теперь намерен делать, то Милютин, как говорили в то время, будто бы ответил, что из Петербурга уедет и будет писать историю своего государя…

Начало министерства Николая Игнатьева

Из очередного хода всех этих обстоятельств можно заключить, что к 29 апреля решительную победу одержало реакционное направление над прогрессивным. Однако же на самом деле это было не вполне еще так: хотя представители прогрессивного направления и потерпели несомненное поражение, но, в сущности говоря, власть не перешла еще в руки реакционеров. Это можно видеть из того выбора, который был сделан государем для замены ушедших министров и из той программы, которая была намечена в манифесте непосредственно после только что приведенной мною фразы.

На места ушедших министров были назначены не реакционеры: министром внутренних дел был назначен Н. П. Игнатьев, заявлявший себя в то время поборником славянофильских идей и вместе с И. С. Аксаковым мечтавший, как он это потом довольно определенно и выразил, о созыве земского собора, совещательного, конечно, характера. Затем, на пост министра финансов вместо Абазы был назначен его товарищ Н. Х. Бунге, который являлся человеком хотя, в общем смысле слова, пожалуй, и консервативного образа мыслей, но вместе с тем бывший искренним сторонником и участником реформ 60-х годов, заявивший себя человеком с определенными демократическими взглядами, стремившимся, во всяком случае, к возможному облегчению участи народных масс, так что в общем он также далеко не мог считаться реакционером.

Наконец, вместо министра народного просвещения А. А. Сабурова, который подал в отставку несколько раньше в связи с тем скандалом, который был ему устроен революционерами на университетском акте 8 февраля, был назначен вовсе не реакционно настроенный человек, барон Николаи, который стал тотчас же весьма определенно проводить головнинскую политику, возобновленную его предшественником Сабуровым, и деятельно боролся с Победоносцевым.

В манифесте 29 апреля наряду с фразой о неограниченном самодержавии было определенно выражено полное уважение великим реформам минувшего царствования и сказано было, что эти реформы не только будут укрепляемы и поддерживаемы, но и развиваемы дальше. Следовательно, в общем манифест этот опять-таки не означал еще безусловно реакционного направления. И это еще ярче было подчеркнуто циркуляром нового министра внутренних дел в самый день его назначения – 6 мая 1881 г. Здесь Игнатьев указывал, что правительство примет меры к установлению живого общения правительства со страной, живого участия местных деятелей в государственных делах в исполнение высочайших предначертаний. Это опять-таки знаменовало намерение найти известную, правда, очень скромную, форму участия представителей общества в центральной государственной деятельности, т. е. приблизительно то же самое, что хотел в этом отношении сделать и Лорис-Меликов.

Затем в циркуляре указывалось, что права земских и городских учреждений останутся неприкосновенными и будут даже восстановлены в прежнем объеме, на основах Положения 1864 г. Наконец, указывалось, что крестьянство, которое предостерегалось здесь, кстати, от прислушивания ко всяким ложным толкам, будет предметом особого внимания со стороны правительства, причем крестьянам будут не только гарантированы все ранее дарованные права и свободы, но и приняты будут меры к облегчению тех тяжестей, которые на крестьянах лежали, главным образом податных, к удовлетворению их нужд, земельных в особенности, и к улучшению сельского общественного устройства и управления.

Таким образом, вы видите, что в этом циркуляре Игнатьева как будто воспринимались и намечались к исполнению все намерения Лорис-Меликова, все те меры улучшения экономического положения народа, которые тот обещал провести. Вместе с тем те сенаторы, которые были отправлены ревизовать губернии, теперь ожидались с тем, чтобы результаты их ревизий положить в основу предполагаемых преобразований. Мы, действительно, видим, что очень скоро, именно через месяц после издания этого циркуляра, граф Игнатьев как будто и начал осуществлять обещанное им живое участие представителей местного общества в правительственных делах, потому что в июне 1881 г. была уже созвана первая сессия так названных тогда «сведущих людей» с мест, причем хотя эти сведущие люди и не были избраны земствами, а приглашены самим правительством, но надо сказать, что они были избраны им из среды прогрессивных элементов земства, и многие выдающиеся земцы, вроде кн. Васильчикова, Колюпанова и других, были приглашены в состав этой сессии. Им были предложены на обсуждение не какие-нибудь пустые вопросы, а вопросы, которые действительно ставились тогдашнею жизнью на очередь и имели весьма серьезное значение для широких народных масс. Так, первой сессии сведущих людей был предложен вопрос о понижении выкупных платежей; второй сессии был предложен вопрос об урегулировании переселений, которые являлись одним из главных паллиативных средств для поправления положения крестьян в малоземельных местностях, и, кроме того, питейный вопрос, который являлся также очень важным, так как, во-первых, представлялся вопросом о сокращении пьянства, а с другой стороны, это был существенный вопрос государственного бюджета, так как от питейного дела казна получала огромную часть своих доходов.

Меры Александра III по облегчению положения крестьян

Вопрос об обязательном выкупе крестьянских наделов

Вместе с тем получили движение и дальнейшую разработку в самих правительственных местах и вообще вопросы об улучшении положения народных масс, выдвинутые печатью в 70-х годах и признанные подлежащими неотложному разрешению в эпоху «диктатуры сердца». Среди них в первую очередь стал вопрос об обязательном выкупе, т. е. вопрос о замене еще существовавших до тех пор оброков «временнообязанных» крестьян обязательным для помещиков выкупом. Тогда шесть седьмых всех имений были уже на выкупе, а одна седьмая, которая выражалась в 1400 тыс. душ крестьян, платила помещикам оброки, и их уплата могла продолжаться без срока. В самом Положении 19 февраля, как вы помните, была статья, которая указывала, что через 20 лет может быть пересмотрен вопрос о размерах оброков «временнообязанных» крестьян и, разумеется, не в смысле их сокращения, так как предполагалось, что оброки зависят от доходности земли, которая должна была с течением времени повышаться. Между тем правительство, которому уже известна была после исследований 70-х годов несоразмерность этих оброков с доходами и чрезвычайное обременение народных масс всякого рода податями, решилось, наконец, провести некоторые облегчения крестьян в этом отношении.

При Лорис-Меликове вопрос об обязательном выкупе быстро пошел в ход; в январе 1881 г. состоялось заседание Государственного совета, в котором вопрос этот был принципиально решен в положительном смысле; именно, сперва в соединенных департаментах экономии и законов решено было установить обязательный выкуп крестьянских оброков в тех имениях, которые не приступили еще к выкупу добровольному, а затем и в общем собрании Государственного совета тот же вопрос был решен положительно.

Здесь необходимо отметить, что именно по этому вопросу впервые в начале 80-х годов мы сталкиваемся с начавшейся реакционной дворянской агитацией, которая, как только были затронуты существенные материальные интересы дворянства, немедленно пробудилась. Первым голосом со стороны этой реакции, раздавшимся в общем собрании Государственного совета, был голос бывшего министра внутренних дел Тимашева, который являлся еще и в эпоху крестьянской реформы ярым крепостником и который здесь выступил с заявлением, что в этом обязательном выкупе он усматривает нарушение священных прав собственности, тем более что помещикам предполагалось выдавать выкупную ссуду в размере лишь 80% той суммы, которая должна была бы выдаваться, если бы выкуп совершался по добровольному соглашению. Тимашев кончил свою речь такими словами:

«Да не будет упрека впоследствии в том, что в Государственном совете не нашлось ни единого голоса в защиту собственности, в защиту права, которое защищено ныне действующим Положением 19 февраля и которое предполагаемой министром финансов мерой будет поколеблено!»

На эту выходку, однако, ему тогда же очень удачно ответил министр финансов Абаза, указав, что генерал-адъютант Тимашев, вероятно, забыл свою прежнюю позицию, когда двадцать лет тому назад он являлся врагом Положения 19 февраля, пока оно не сделалось законом, и когда он именно был в числе тех, которые усматривали в самом Положении 19 февраля меру, колеблющую собственность. Теперь же он, Тимашев, очевидно, отказавшись от прежнего своего заблуждения, указывает, что это Положение защищает интересы собственности; очевидно, он и теперь делает такую же ошибку, когда уверяет, что престиж собственности будет поколеблен введением обязательного выкупа.

Но, несмотря на единогласное решение Государственного совета, конечно, утвержденное и императором Александром III, все-таки дворянская агитация началась, и очень скоро она выразилась в постановлениях некоторых дворянских собраний (тамбовского, московского и др.), которые указывали на несправедливость по отношению к помещикам этой меры. Они утверждали, что у помещиков как бы одна пятая часть той выкупной суммы, которая должна бы им причитаться по капитализации крестьянских оброчных платежей, будет отнята совершенно произвольно. Эти заявления дворянства подействовали на императора Александра III, и хотя Игнатьев очень стойко поддерживал в этом случае решение Государственного совета, доказывая, что, собственно говоря, нет никакой рациональности в том, что дворянство заявляет, и что те помещики, которые уже перевели своих крестьян на выкуп почти повсеместно без добровольных сделок с крестьянами, а по одностороннему требованию владельцев и, следовательно, также без крестьянских доплат, тоже потеряли пятую часть причитавшейся им выкупной суммы; те же помещики, которые до сих пор не вошли в добровольную сделку с крестьянами, как раз дольше других пользовались высокими оброками и, следовательно, меньше других заслуживают поддержки со стороны правительства, но император Александр III, согласившийся на издание закона, который и вышел 28 декабря 1881 г., тем не менее продолжал и после издания его прислушиваться к жалобам, раздававшимся в среде реакционного дворянства. Между прочим, ему было доставлено пространное письмо графа А. А. Бобринского, губернского предводителя петербургского дворянства, который прямо утверждал, что дворянство, в сущности, ограблено и что правительство, если желает восстановить справедливость, должно из государственных средств не только выдать дворянству удержанную по закону 28 декабря 1881 г. пятую часть выкупной суммы, которая, кстати сказать, по расчету Рейтерна, представляла около 44 млн. руб., но что оно должно выдать вознаграждение также и тем помещикам, которые еще раньше перевели своих крестьян на выкуп по собственному желанию с лишением одной пятой или одной четвёртой выкупного вознаграждения. Однако после нового рассмотрения вопроса это письмо осталось без последствий, и та дворянская агитация, которая в это время только еще начиналась, на этот раз не привела к цели .

Таким образом, уже при новых министрах Игнатьеве и Бунге вопрос этот был разрешен довольно благополучно. Затем началась целая серия новых законоположений, которые в литературе известны под именем реформ Бунге, хотя значительная часть их была подготовлена еще в эпоху «диктатуры сердца».

Понижение выкупных платежей

На первом плане стоял вопрос об облегчении положения тех крестьян, которые уже раньше перешли на выкуп, т. е. вопрос о понижении выкупных платежей. Этот вопрос, как уже сказано, отдан был на решение тем «сведущим людям», которые собрались впервые в июне 1881 г. Надо сказать, что правительство представило по этому вопросу собранию «сведущих людей» детально разработанный проект: оно полагало жертвовать ежегодно 9 млн. руб. из общей суммы выкупных платежей; причем это общее понижение в 9 млн. руб. оно полагало разделить между отдельными губерниями таким образом, что на первый план поставлены были наиболее обремененные 23 губернии, из числа которых особенно большая сумма назначалась на губернии нечерноземные и в то же время непромышленные, где крестьяне были в особенно тяжелом положении, так как там и земля была плоха, и заработков не было. Наибольшую сумму предполагалось, совершенно справедливо, ассигновать на Смоленскую губернию. В общем из этих 9 млн. руб. на указанные 23 губернии намечено было отделить около 7,5 млн. руб., а остальные 1,5 млн. руб. предполагалось распределить между остальными губерниями.

«Сведущие люди» все отнеслись к этому предложению сочувственно; большинство, однако же, не вполне согласилось с правительством, признав представленные правительством статистические данные недостаточно точными; указывая на необходимость общего понижения платежей во всей России, совещание предлагало все выкупные платежи повсеместно понизить на 1 руб. с каждого надела, а затем уже сверх того произвести специальное понижение платежей в тех местностях, которые особенно были переобременены ими, и на это специальное понижение ассигновать сумму в 5 млн. руб., считая, таким образом, общую сумму понижения выкупных платежей не в9 млн., а в 12 млн. руб.

Правительство согласилось с этим мнением, и в вышеупомянутый закон 28 декабря 1881 г. на основании именно этого заключения «сведущих людей» было включено также и постановление о понижении всех выкупных платежей на 1 рубль повсеместно, а затем ассигновано еще 5 млн. руб. на дополнительное специальное понижение в тех губерниях, которые заслуживали особого внимания, причем предварительное обсуждение вопроса о самом распределении этих 5 млн. руб. между отдельными губерниями было предоставлено земствам. При этом надо заметить, что в некоторых губерниях, очень немногочисленных, впрочем, опять раздались реакционные голоса со стороны дворянства, хотя понижение выкупных платежей делалось не за его счет, а за счет казны или, точнее говоря, за счет выкупной операции за прошлые годы, ибо вычислено было, что выкупная операция в общем шла для казны так удачно, что скопились большие прибыли, и в главном выкупном учреждении оказалось до 14 млн. руб. излишков еще на 1 января 1885 г., за покрытием всех расходов по операции. Из этих-то излишков и оказалось возможным осуществить признанное необходимым понижение выкупных платежей. Несмотря на это, в симбирском губернском земском собрании тогда впервые раздался голос одного (впоследствии сыгравшего крупную роль в истории русской реакции) дворянина – А.П. Пазухина, который пытался тогда убедить симбирское земское собрание сказать, что симбирское крестьянство ни в каком понижении платежей не нуждается. Однако все же и здесь было признано, что и для Симбирской губернии следует принять специальное (ничтожное) понижение, которое было предположено правительством.

Отмена подушной подати

Следующей реформой, которая была проведена при Бунге, была отмена подушной подати. Вы помните, какую важность этот вопрос имел, по общему признанию, еще начиная с 1870 г., когда он впервые был поставлен перед земствами, был ими обсужден и так или иначе разрешен, но не получил никакого дальнейшего движения в правительственных сферах.

Теперь, когда во главе Министерства финансов стал Бунге, он решился в 1882 г. окончательно приняться за разрешение этого вопроса. Надо сказать, что Бунге являлся в сфере финансовой политики в тесном смысле продолжателем Рейтерна; а именно, он являлся его продолжателем в стремлении поднять курс нашего рубля и утвердить равновесие бюджета прежде всего. Отсюда, конечно, у него важное значение получили и протекционизм в таможенной политике, и экономия в расходах отдельных ведомств; впрочем, в отношении этой последней надо признать, что удавалась она ему плохо, потому что он не был настолько влиятелен, чтобы обуздывать аппетиты других министерств, и кроме того, ему приходилось вести государственное хозяйство в тяжелые годы, наступившие после войны, когда результаты ее вконец расстроили то, что было сделано Рейтерном для поддержания курса кредитного рубля.

Несмотря на это и уже в прямую противоположность Рейтерну Бунге старался идти навстречу народным нуждам даже тогда, когда это было сопряжено с некоторыми пожертвованиями для казны. В этом отношении он продолжал политику Лорис-Меликова и Абазы, изворачиваясь с большим или меньшим искусством в своем, несомненно, весьма трудном положении и принимая иногда поневоле и противоречивые меры. Так, при отмене подушной подати ему пришлось встретиться с большими трудностями именно по вопросу о равновесии бюджета в то время. Ведь подушная подать давала бюджету около 40 млн. руб. ежегодно, следовательно, поступиться такой суммой при общих еще скромных размерах тогдашнего бюджета было довольно затруднительно, а между тем Бунге хорошо понимал и несправедливость этой подати, и все те тяжелые правовые последствия для населения, которые из нее возникли. Ведь вы помните, что вследствие именно существования подушной подати существовала круговая порука, потому что иначе нельзя было обеспечить подать, наложенную на отдельных лиц, а эта круговая порука влекла за собой и ограничение свободы передвижения крестьянства, и фактическое ограничение крестьян в праве выбора занятий.

Николай Христофорович Бунге. Портрет работы И. Тюрина, 1887

Поэтому вопрос об отмене подушной подати был вопросом большой важности и в отношении правового положения народа. Бунге это прекрасно понимал и деятельно стремился непременно так или иначе разрешить этот вопрос; когда же перед ним встала задача, чем же заменить подушную подать, как покрыть ежегодный убыток в доходах в 40 млн. руб., то он решился часть этого убытка покрыть усилением налога на спирт, т. е. налога, который, в сущности говоря, падал на наиболее пьющие слои того же податного населения, остальную же часть убытка ему приходилось взять уже прямо с того же податного населения, только разложив ее на слои крестьянства, более обеспеченные и менее обремененные податями.

Бунге так откровенно и хотел поставить дело, увеличив оброчную подать государственных крестьян, но в Государственном совете высказаны были опасения, что это может вызвать неблагоприятное впечатление в народе и что лучше поэтому прикрыть как-нибудь сущность дела. В качестве прикрытия был изобретен способ, который едва ли можно признать удачным; а именно, было внезапно признано необходимым перевести государственных крестьян с оброка на обязательный выкуп, т. е. заставить выкупать свою землю тех крестьян, которые, в сущности, платили под названием оброчной подати простую поземельную подать. В этом случае Государственный совет внезапно стал на ту точку зрения, что надо сделать их «полными собственниками» своих наделов, какими они, в сущности говоря, не стали и после выкупа; но под этим «благовидным» предлогом признано было возможным повысить их подати за землю, и они были повышены в общем на 45%, и это повышение пошло на покрытие убытка от уничтожения подушной подати, что, конечно, явилось большим минусом в деле осуществления податной реформы. Надо сказать еще, что эта реформа была проведена с некоторой рассрочкой: именно в два срока – с 1 января 1883 и 1 января 1884 г. подушная подать была сложена только с наиболее переобремененных крестьян, а с крестьян остальных местностей она была сложена только с 1 января 1886 г.

Наряду с этим следует упомянуть серьезную попытку Бунге произвести значительное упорядочение в самом взимании податей, которое до тех пор производилось полицией с применением тяжелых и безобразных форм взыскания, причем часто распродавалось самое необходимое в крестьянском быту имущество и нередко крестьянам приходилось до получения нового урожая продавать для внесения податей хлеб на корню. Таким образом, самая уплата податей разоряла то население, от которого зависело и благосостояние государства. Бунге как ученый финансист и экономист хорошо понимал бессмысленность этого порядка и поэтому настоял, чтобы были введены податные инспекторы, на которых и возложено как взыскание податей, так и собирание сведений о зажиточности и платежеспособности населения в целях дальнейшего урегулирования податной системы.

Отчет об этом совещании, записанный очень подробно одним из его участников, был напечатан в журнале «Былое» за 1906 г., в № 1, стр. 189– 194, затем перепечатан полностью в книге В. Я. Богучарского «Из истории политической борьбы». М., 1912, стр. 259 и след.

О роли гр. Шувалова и других его единомышленников в это время см. в той же книге г. Богучарского и в целом ряде статей, вызванных появлением этой книги, перечень которых мы приводим в библиографии царствования Александра III, напечатанной в конце этой части «Курса».

Вся эта история подробно рассказана по документам в интересной статье г. Кованько
«Освобождение крестьян и обязательный выкуп» в июньской книжке «Русской мысли» за 1912 г.<